Press "Enter" to skip to content

Ловушка Веймара

Цей матеріал ви можете прочитати й українською мовою



Фото: ЕРА

Гарльд Джеймс: Если и есть место оптимизму в вопросе немецких выборов, то он связан с близостью результата к европейским нормам

Может ли повториться триумф правых радикалов межвоенной Веймарской республики?

Результат выборов в Германии представляет собой странный парадокс. Христианско-демократический союз канцлера Ангелы Меркель, несомненно, является самой сильной партией, и новое правительство без него немыслимо. Но и ХДС, и социал-демократы, его предыдущий коалиционный партнер, справились плохо. Первая реакция многих лидеров СПД на результат в 20.4% (в сравнении с 25.7% в 2013) – согласиться уйти в оппозицию.

Такой ответ – уход из власти – был характерен для политики короткого демократического эксперимента межвоенной Германии – Веймарской республики. С момента появления Федеративной республики в 1949 году один вопрос всегда преследовал немецкую политику: может ли повториться триумф правых радикалов межвоенной Веймарской республики? Теперь, когда экстремистская партия “Альтернатива для Германии” (Alternative für Deutschland – AfD), получила места в Бундестаге впервые со времен Второй мировой войны, вопрос вышел на поверхность.

Есть некоторые очевидные параллели. В Веймаре, даже в относительно стабильные годы середины и поздних 20-х, до наступления Великой депрессии, избиратели наказывали партии, когда те приходили к власти, и вознаграждали тех, кто позиционировал себя как альтернативные или протестные партии. Между 1924 и 1928, умеренные правые были частью коалиции в правительстве и сильно пострадали. После 1928 СПД тоже наказали за участие в коалиции.

Новая коалиция – это способ показать, как можно дать начало новой политике Германии

Потом началась депрессия и те же механизмы стали применяться еще активнее: поддержать правительство – было политическим самоубийством или, как это все называла оппозиция, которая становилась все более радикальной – системой. Результатом стал отказ от ответственности, и еще более жесткое наказание избирателями тех политиков, которые остались.

Если и есть место оптимизму в вопросе немецких выборов, то он связан с близостью результата к европейским нормам. 13%, которые получила АдГ, близки к результату популистов в Нидерландах на выборах в апреле – тех, которые восприняли как поражение радикального популизма. Очевидно, что большинство немцев не поддерживают АдГ, чья поддержка может вскоре растаять из-за вероятного раскола в руководстве политсилы.

На самом деле, сложно увидеть основания для продолжения роста АдГ. Во многих промышленно развитых странах выборы часто рассматриваются как простое отражение состояния экономики. И это особенно верно в Германии. Избиратели во времена послевоенного Wirtschaftswunder (военного чуда) гордились тем, что стали самой сильной экономикой еврозоны, которая продолжает процветать. Занятость на рекордном уровне. На Мюнхенский Октоберфест приезжает все больше туристов, они больше пьют, больше едят, но при этом – менее склонны к насилию и совершают меньше преступлений. Даже еврозона неожиданно хорошо восстанавливается.

Но правительства, как люди: после продолжительного времени на одной позиции, у них заканчиваются идеи. В конце 2016 года Меркель выглядела усталой, а новый лидер СПД Мартин Шульц получил кратковременную поддержку на опросах. Но когда выяснилось, что у Шульца тоже нет идей, энтузиазм уступил место разочарованию.

Плохое впечатление от правительственной коалиции кажется отражением распространенного разочарования лидерами, которые не могут предложить ничего нового. А по результатам выборов коалицию сложно сформировать. Наиболее правдоподобной – на самом деле единственной реальной альтернативой большой коалиции ХДС-СПД была бы более крупная с участием либеральных Свободных Демократов и Зеленых.

Говорят, что Меркель бы хотела коалицию только с Зелеными, потому что ей близка повестка дня этой партии во многих сферах с момента объявления быстрого отказа от ядерной энергетики в 2011 после катастрофы на Фукусиме. Но договориться о “Ямайке” будет сложно, потому что Свободные демократы гораздо консервативнее по многим экономическим вопросам, особенно фискальным переводам в остальную часть еврозоны.

Но “Ямайка” не исключается, что может означать новую политику Германии. Тогда как демократам ближе классический рыночный либерализм, за последние 10 лет Зеленые стали внимательнее к рыночным механизмам как способу реализации их экологической повестки.

Новая коалиция – это способ показать, как можно дать начало новой политике Германии. И этот старт распространится по Европе, в частности через более тесное немецко-французское сотрудничество, основанное на принятии более важной роли не только для рынка, но и для процесса реформирования европейских институций, которые наблюдают и контролируют рыночные процессы. Есть много сфер – безопасность, военное сотрудничество, беженцы – где нужны общеевропейские усилия.

Германия не может вырваться из ловушки Веймара, думая исключительно на немецком языке. Ответ на политическую неопределенность заключается в стабилизации европейских и международных систем. Это был последний урок политики Веймара: международный порядок распался, когда выгоды международного сотрудничества выглядели скудными, а издержки на радикальную риторику снизились. Только стабильная Европа может держать призраков прошлого в узде.

Новое Bремя обладает эксклюзивным правом на публикацию колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена

Новое Время приглашает на лекции наших известных колумнистов Диалоги о будущем. Подробная программа здесь

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени

Copyright: Project Syndicate, 2017.

www.project-syndicate.org

 

Facebook

Twitter

Google+

Читайте срочные новости и самые интересные истории в Viber и Telegram Нового Времени.
Источник

print

Comments are closed.

Mission News Theme by Compete Themes.